Наконец Лиз добралась до помещения, которое они называли между собой салоном для одевания. Оно выходило во двор, как раз напротив входа в метро. На перевернутом ящике лежали два шлема из луженой меди, похожие на большие металлические шары устаревшей конструкции, блестящие, с тремя зарешеченными оконцами: два по бокам, одно на макушке, четвертое, переднее, завинчивалось. Современный редукционный клапан крепился на затылке, и его кожух из нержавейки нелепо выглядел на этом старинном шлеме с вмятинами. На пластинке, привинченной к фронтальной части, была надпись «Farson, Englander and Co. Submarine Engineers. Portsmouth (Patent)»
Лиз провела кончиками пальцев по холодной меди. Комбинезоны различных размеров висели на деревянных вешалках-плечиках с закругленными концами, плотные дыхательные мешки были отлиты из толстого желтого каучука. Когда-то, в зависимости от местности, их называли «бычьими шкурами» или «свинячьей кожей». Дэвид и Нат не без снобизма заменили их английским словом «mute»
Девушка сделала глубокий выдох, чтобы изгнать излишки воздуха, невидимым пальцем сдавливающие грудь в основании грудной клетки. Тревога — враг водолаза, и все же незачем откладывать погружение на более позднее время. Она вдохнула, выдохнула. Запах меди защекотал ноздри, губы ощутили кисловатый вкус. Ей показалось, что все ее чувства многократно обострились. От резинового комбинезона в воздухе пахло затхлой изношенной автопокрышкой. Для вида Лиз углубилась в созерцание таблички с рабочим расписанием, где был указан временной отрезок для каждого исполнителя. Рассеянно она расписалась в строчке напротив своей фамилии, прекрасно осознавая, что делает лишний, бесполезный жест. Кто проверял эту бумаженцию?