— Ну и как, — проворчал ирландец, — опять будешь кормить обезьян? Смотри, как бы они не укусили тебя.

— Ненавижу, когда ты так отзываешься об уцелевших, — процедила сквозь зубы Лиз.

— Четыре года назад они еще были уцелевшими, — поправил ее Конноли. — А сейчас никто точно не знает, кем они стали. Их поведение необъяснимо. Стоило бы посмотреть на это: выжившие убегают от спасителей! Это загадка века, нет? И длится такое уже четвертый год!

Лиз стиснула зубы. Ей нечего было ответить. Ведь этот старый придурок не преувеличивал. Процедура одевания растянулась надолго — каждый этап тщательно выполнялся: крепление нагрудного балласта, стягивание свинцовой обуви. Почти раздавленная все добавляемыми нагрузками, девушка напрягала мышцы, чтобы не согнуться. Однако она знала, что самой ей не встать, понадобится помощь ирландца.

— Контейнер со жратвой готов, — сказал Конноли. — Поставь его на платформу и побыстрее удирай, пока макаки не откусили тебе задницу.

Когда фронтальное стекло, намазанное мылом, закрыло шлем, Лиз на мгновение ощутила клаустрофобию. Тяжелая работа подходила к концу. Дед, подхватив Лиз под мышки, помог ей встать и поддерживал, пока она переходила через двор. Он только на короткое время отпустил Лиз, чтобы подсоединить шланг к компрессору и запустить двигатель. Девушка полной грудью вдыхала сжатый воздух. Ее дыхание резонировало под медным шаром. Она чувствовала себя неуклюжей, громоздкой. Пуповина тянула ее назад. Лиз с юмором подумала, что похожа на динозавра с бесконечно длинным хвостом. Медленно передвигая ноги в свинцовых галошах, она постепенно продвигалась ко входу в метро. Под большой надписью «Метрополитен» висела цветная карта с переплетениями линий. Эмалированная табличка указывала название станции: «Хоггарт платц». Лиз осторожно поставила свинцовую подошву на первую ступеньку. Внизу лестницы враждебно поблескивала маслянистая вода.